Неточные совпадения
«Мой секундант? — сказал Евгений, —
Вот он: мой друг, monsieur Guillot.
Я не предвижу возражений
На представление мое;
Хоть человек он неизвестный,
Но уж, конечно, малый честный».
Зарецкий губу закусил.
Онегин Ленского спросил:
«Что ж, начинать?» — «Начнем, пожалуй», —
Сказал Владимир. И
пошлиЗа мельницу. Пока вдали
Зарецкий наш и честный малый
Вступили в важный договор,
Враги стоят, потупя взор.
Благословенье ли
на победу над
врагом и потом веселый возврат
на отчизну с добычей и
славой,
на вечные песни бандуристам, или же?..
У этой женщины впереди всего
шло уменье жить, управлять собой, держать в равновесии мысль с намерением, намерение с исполнением. Нельзя было застать ее неприготовленную, врасплох, как бдительного
врага, которого, когда ни подкараульте, всегда встретите устремленный
на вас, ожидающий взгляд.
— А вот мой личный
враг идет, — промолвил он, вдруг вернувшись ко мне, — видите этого толстого человека с бурым лицом и щетиной
на голове, вон что шапку сгреб в руку да по стенке пробирается и
на все стороны озирается, как волк?
Вставай, поднимайся, эсдек-патриот,
Иди на врага-иноземца
И бей пролетария — немца.
И настала тяжкая година:
Поглотила русичей чужбина,
Поднялась Обида от курганов
И вступила девой в край Траянов.
Крыльями лебяжьими всплеснула,
Дон и море оглашая криком,
Времена довольства пошатнула,
Возвестив о бедствии великом.
А князья дружин не собирают.
Не
идут войной
на супостата,
Малое великим называют
И куют крамолу брат
на брата.
А
враги на Русь несутся тучей,
И повсюду бедствие и горе.
Далеко ты, сокол наш могучий,
Птиц бия, ушел за сине море!
Вот Стрибожьи вылетели внуки —
Зашумели ветры у реки,
И взметнули вражеские луки
Тучу стрел
на русские полки.
Стоном стонет мать-земля сырая,
Мутно реки быстрые текут,
Пыль несется, поле покрывая,
Стяги плещут: половцы
идут!
С Дона, с моря, с криками и с воем
Валит
враг, но, полон ратных сил,
Русский стан сомкнулся перед боем —
Щит к щиту — и степь загородил.
А ведь было время — без щитов,
Выхватив ножи из голенища,
Шли они
на полчища
врагов,
Чтоб отмстить за наши пепелища.
Феклуша. Это, матушка, враг-то из ненависти
на нас, что жизнь такую праведную ведем. А я, милая девушка, не вздорная, за мной этого греха нет. Один грех за мной есть точно; я сама знаю, что есть. Сладко поесть люблю. Ну, так что ж! По немощи моей Господь
посылает.
Только
на осьмой день, около полдён, измученная команда увидела стрелецкие высоты и радостно затрубила в рога. Бородавкин вспомнил, что великий князь Святослав Игоревич, прежде нежели побеждать
врагов, всегда
посылал сказать:"
Иду на вы!" — и, руководствуясь этим примером, командировал своего ординарца к стрельцам с таким же приветствием.
На другой день, проснувшись рано, стали отыскивать"языка". Делали все это серьезно, не моргнув. Привели какого-то еврея и хотели сначала повесить его, но потом вспомнили, что он совсем не для того требовался, и простили. Еврей, положив руку под стегно, [Стегно́ — бедро.] свидетельствовал, что надо
идти сначала
на слободу Навозную, а потом кружить по полю до тех пор, пока не явится урочище, называемое Дунькиным вра́гом. Оттуда же, миновав три повёртки,
идти куда глаза глядят.
Это и теперь, конечно, так в строгом смысле, но все-таки не объявлено, и совесть нынешнего преступника весьма и весьма часто вступает с собою в сделки: «Украл, дескать, но не
на церковь
иду, Христу не
враг» — вот что говорит себе нынешний преступник сплошь да рядом, ну а тогда, когда церковь станет
на место государства, тогда трудно было бы ему это сказать, разве с отрицанием всей церкви
на всей земле: «Все, дескать, ошибаются, все уклонились, все ложная церковь, я один, убийца и вор, — справедливая христианская церковь».
Она страдала за эти уродливости и от этих уродливостей, мешавших жить, чувствовала нередко цепи и готова бы была, ради правды, подать руку пылкому товарищу, другу, пожалуй мужу, наконец… чем бы он ни был для нее, — и
идти на борьбу против старых
врагов, стирать ложь, мести сор, освещать темные углы, смело, не слушая старых, разбитых голосов, не только Тычковых, но и самой бабушки, там, где последняя безусловно опирается
на старое, вопреки своему разуму, — вывести, если можно, и ее
на другую дорогу.
Повелел Спаситель — вам,
врагам, прощати,
Пойдем же мы в царствие тесною дорогой,
Цари и князи, богаты и нищи,
Всех ты, наш родитель, зовешь к своей пище,
Придет пора-время — все к тебе слетимся,
На тебя, наш пастырь, тогда наглядимся,
От пакостна тела борют здесь нас страсти,
Ты, Господь всесильный, дай нам не отпасти,
Дай ты, царь небесный, веру и надежду,
Одень наши души в небесны одежды,
В путь узкий, прискорбный
идем — помогай нам!
Почти все согласились со Смолокуровым. То было у всех
на уме, что, ежели складочные деньги попадут к Орошину, охулки
на руку он не положит, — возись после с ним, выручай свои кровные денежки. И за то «
слава Богу» скажешь, ежели свои-то из его лап вытянешь, а насчет барышей лучше и не думай… Марку Данилычу поручить складчину — тоже нельзя, да и никому нельзя. Кто себе
враг?.. Никто во грех не поставит зажилить чужую копейку.
Сев
на игуменское кресло, Манефа ударила в кандию, и трапеза
пошла по чину, стройно, благоговейно. Обительские и сироты сидели с невозмутимым бесстрастием, пришлые христолюбцы изредка потихоньку покашливали, шептались даже меж собою, но строгий взор угощавших стариц мгновенно смирял безвременное их шептанье… Все
шло тихо, благообразно, по чину… Но Богу попущающу,
врагу же действующу, учинилось велие искушение…
Тогда верховный наш архипастырь господин митрополит Кирилл, видя такового открывающегося святей церкви
врага,
послал ему
на сорока шести листах обличение неправильных и незаконных его действ, моля и увещая не творить в церкви раздоров и повелительно призывая его в митрополию
на личный суд.
Диво ли, что теперь
на нашей трудной земле и древа, и травы, и скоты, и звери, и всякие гады ползущие не от Бога, а от
врага, не
славу Божию исповедуют, а вражеским козням
на человеческую погубу служат?
Дивится не надивуется
на свою «сударыню» Таня… «Замуж волей-охотой
идет, а сама с утра до ночи плачет… Неспроста это, тут дело не чисто — враг-лиходей напустил «притку-присуху»… Не властнá, видно, была сурочить ее тетка Егориха… Враг-лиходей сильнее ее…»
Венчанный
славой бесполезной,
Отважный Карл скользил над бездной.
Он
шел на древнюю Москву,
Взметая русские дружины,
Как вихорь гонит прах долины
И клонит пыльную траву.
Он
шел путем, где след оставил
В дни наши новый, сильный
враг,
Когда падением ославил
Муж рока свой попятный шаг.
Не было у нас ни обедов по подписке, ни тостов, ни адресов, ни просьб о разрешении
идти на брань с
врагом поголовно, с чадами и домочадцами.
Бог хранил меня от пуль и ядер
врагов отечества;
слава Богу, у нас еще существуют законы —
на них лежит право обвинять и оправдывать.
Это, ваше благородие, всё
враги нашего отечества выдумали, чтоб нас как ни
на есть с колеи сбить. А за ними и наши туда же лезут — вон эта гольтепа, что негоциантами себя прозывают. Основательный торговец никогда в экое дело не
пойдет, даже и разговаривать-то об нем не будет, по той причине, что это все одно, что против себя говорить.
Когда Власов видел, что
на него
идут люди, он хватал в руки камень, доску, кусок железа и, широко расставив ноги, молча ожидал
врагов.
— Так! — отвечал он твердо и крепко. И рассказывал ей о людях, которые, желая добра народу, сеяли в нем правду, а за это
враги жизни ловили их, как зверей, сажали в тюрьмы,
посылали на каторгу…
Мама, как узнала, пришла в ужас: да что же это! Ведь этак и убить могут ребенка или изуродовать
на всю жизнь! Мне было приказано ходить в гимназию с двоюродным моим братом Генею, который в то время жил у нас. Он был уже во втором классе гимназии. Если почему-нибудь ему нельзя было
идти со мной, то до Киевской улицы (она
врагу моему уже была не по дороге) меня провожал дворник. Мальчишка издалека следил за мною ненавидящими глазами, — как меня тяготила и удивляла эта ненависть! — но не подходил.
Кто скачет, кто мчится
на белом коне
Навстречу свистящих гранат?
Стоит невредимым кто в адском огне
Без брони, без
шлема, без лат?
Кто в кителе белом, с крестом
на груди,
Мишенью
врагам нашим служит?..
Мы дружно
на врагов.
Друзья,
на бой спешим,
За родину, за
славу,
За честь мы постоим!
Пусть наше оружье
Смирит
врагов славян,
Пусть знает рать вражья.
Как силен наш народ!
— Неси крест свой, Никита Романыч! — повторила Елена. —
Иди, куда
посылает тебя царь. Ты отказался вступить в опричнину, и совесть твоя чиста.
Иди же
на врагов земли Русской; а я не перестану молиться за нас обоих до последнего моего часа!
После этого убийства Иоанн, в мрачном отчаянье, созвал Думу, объявил, что хочет
идти в монастырь, и приказал приступить к выбору другого царя. Снисходя, однако,
на усиленные просьбы бояр, он согласился остаться
на престоле и ограничился одним покаянием и богатыми вкладами; а вскоре потом снова начались казни. Так, по свидетельству Одерборна, он осудил
на смерть две тысячи триста человек за то, что они сдали
врагам разные крепости, хотя сам Баторий удивлялся их мужеству.
Человек, верующий в бога-Христа, паки грядущего со
славою судить и казнить живых и мертвых, не может верить в Христа, повелевающего подставлять щеку обидчику, не судить, прощать и любить
врагов; человек, верующий в боговдохновенность ветхого завета и святость Давида, завещающего
на смертном одре убийство старика, оскорбившего его и которого он сам не мог убить, так как был связан клятвой (3-я кн.
Он хвалил направление нынешних писателей, направление умное, практическое, в котором, благодаря бога, не стало капли приторной чувствительности двадцатых годов; радовался вечному истреблению од, ходульных драм, которые своей высокопарной ложью в каждом здравомыслящем человеке могли только развивать желчь; радовался, наконец, совершенному изгнанию стихов к ней, к луне, к звездам; похвалил внешнюю блестящую сторону французской литературы и отозвался с уважением об английской — словом, явился в полном смысле литературным дилетантом и, как можно подозревать, весь рассказ о Сольфини изобрел, желая тем показать молодому литератору свою симпатию к художникам и любовь к искусствам, а вместе с тем намекнуть и
на свое знакомство с Пушкиным, великим поэтом и человеком хорошего круга, — Пушкиным, которому, как известно, в дружбу напрашивались после его смерти не только люди совершенно ему незнакомые, но даже печатные
враги его, в силу той невинной слабости, что всякому маленькому смертному приятно стать поближе к великому человеку и хоть одним лучом его
славы осветить себя.
Надобно было иметь нечеловеческое терпенье, чтоб снести подобный щелчок. Первое намерение героя моего было пригласить тут же кого-нибудь из молодых людей в секунданты и
послать своему
врагу вызов; но дело в том, что, не будучи вовсе трусом, он в то же время дуэли считал решительно за сумасшествие. Кроме того, что бы ни говорили, а направленное
на вас дуло пистолета не безделица — и все это из-за того, что не питает уважение к вашей особе какой-то господин…
Князь сразу решил
идти на крепость в тот же день и атаковать
врага в его укреплениях (История восстания Пугачева) (франц.).]
— Войдемте
на лестницу, — сказал он. — Я тоже
иду к Гезу. Я видел, как вы ехали, и облегченно вздохнул. Можете мне не верить, если хотите. Побежал догонять вас. Страшное, гнусное дело, что говорить! Но нельзя было помешать ему. Если я в чем виноват, то в том, почему ему нельзя было помешать. Вы понимаете? Ну, все равно. Но я был
на вашей стороне; это так. Впрочем, от вас зависит, знаться со мной или смотреть как
на врага.
Австрийская партия восторжествовала, и в тот момент, когда Франция стала открыто
на сторону
врагов Марии-Терезии, подписав вместе с Пруссией и Баварией военный союзный договор, Россия готовилась выступить
на защиту королевы венгерской и
послать ей
на помощь 30 тысяч войска.
В первый раз всею душою Юрка почувствовал в этих рабочих не товарищей, а
врагов, с которыми он будет бороться не покладая рук. И сладко было вдруг сознать свое право не негодовать втихомолку, а в открытую
идти на них, напористо наседать, бить по ним без пощады, пока не научатся уважать труд.
— Так-с; стойте
на том, что все надо подобрать и подтянуть, и благословите судьбу, что она
послала вам Термосесова, да держитесь за него, как Иван Царевич за Серого Волка. Я вам удеру такой отчет, такое донесение вам сочиню, что
враги ваши, и те должны будут отдать вам честь и признают в вас административный гений.
Тигр простоял
на месте еще минуты две, затем повернулся и, по временам оглядываясь назад, медленно
пошел к лесу. В это мгновение мимо нас свистнули две пули, но ни одна из них не попала в зверя. Тигр сделал большой прыжок и в один миг очутился
на высоком яру. Здесь он остановился, еще раз взглянул
на своих
врагов и скрылся в кустарниках.
Идя к своей цели в деле отвлечения графа Ивана Павловича Кутайсова от православной партии, привлечением
на свою сторону фрейлины Похвисневой посредством брака ее с графом Свенторжецким, иезуиты, с аббатом Грубером во главе, не забывали бороться и против своего еще более опасного
врага, митрополита Станислава Сестренцевича.
На возвратном пути из первого азовского похода, из степи, близ берегов Айдара, Петр
послал уже грамоту к цесарю римскому с известием, что он ополчался
на врагов христианства, но главной их крепости взять не мог, по недостатку оружия, снарядов, а всего более искусных инженеров.
— А ты — цыц! Заступник!.. Вот я те дам!.. — Отшвырнув сына в сторону, он ушёл в кузницу. Пашка встал
на ноги и, спотыкаясь, как слепой,
пошёл в тёмный угол двора. Илья отправился за ним, полный жалости к нему. В углу Пашка встал
на колени, упёрся лбом в забор и, держа руки
на ягодицах, стал выть ещё громче. Илье захотелось сказать что-нибудь ласковое избитому
врагу, но он только спросил Пашку...
— Скажи сардарю, — сказал он еще, — что моя семья в руках моего
врага; и до тех пор, пока семья моя в горах, я связан и не могу служить. Он убьет мою жену, убьет мать, убьет детей, если я прямо
пойду против него. Пусть только князь выручит мою семью, выменяет ее
на пленных, и тогда я или умру, или уничтожу Шамиля.
Повсюду были победы над
врагами, и
слава России слишком восемьдесят лет сияла
на ее воинственных, и
слава эта неслась гулом от востока до запада.
«Побеждая повсюду и во всю жизнь вашу
врагов отечества, недоставало вам еще одного рода
славы: преодолеть самую природу; но вы и над нею одержали ныне верх. Поразив еще раз злодеев веры, попрали вместе с ними козни сообщников их злобою и завистью против вас вооруженных. Ныне, награждая вас по мере признательности моей и ставя
на высшую степень чести, за геройство предоставленную, уверен, что возвожу
на оную знаменитейшего полководца сего и других времен».
Домовым комитетам было объявлено: кто первого мая не украсит своего дома красными флагами, будет предан суду ревтрибунала. Гражданам предписывалось, под страхом строжайшей революционной ответственности, представить в ревком всю имеющуюся красную материю. Бухгалтер отдела с скрытою улыбкою сообщил Кате, что
на табачной фабрике вывешено объявление завкома о поголовном участии в манифестации. Кто не
пойдет, будет объявлен
врагом пролетариата.
Кажется, будто бы они
идут на военную прогулку, а не
на смертный бой с
врагом.
По узким улицам города угрюмо шагали отряды солдат, истомленных боями, полуголодных; из окон домов изливались стоны раненых, крики бреда, молитвы женщин и плач детей. Разговаривали подавленно, вполголоса и, останавливая
на полуслове речь друг друга, напряженно вслушивались — не
идут ли
на приступ
враги?
— И не думал; в голове не было! А ты от кого слышал? Раз как-то с языка сорвалось, вот и
пошло гулять мое слово. И отчего им Фома так не мил? Вот подожди, Сергей, я тебя познакомлю, — прибавил он, робко взглянув
на меня, как будто уже предчувствуя и во мне
врага Фоме Фомичу. — Это, брат, такой человек…
Крестьяне мигом собрались, услышав от Кудиныча о том, что «сержанта Митрофаныча», под каким прозванием знали Иванова многие из мытищенских мужиков, задрал медведь, вооружились дрекольями и
пошли в лес, следом за учителем, который
шел впереди. Имея за собой человек с двадцать рослых и дюжих людей, Кудиныч не боялся и бодро вел свою армию
на врага. Но
враг не стал дожидаться мстителей за свое кровавое дело.